подходы В ПСИХОТЕРАПИИ

В своей практике я использую следующие подходы в психотерапии:

 

Терапия принятия и ответственности (АСТ)

Экзистенциальная психотерапия

Клиент-центрированная психотерапия

 

Далее вы можете ознакомиться с кратко изложенными основными принципами каждого из них.

 

Терапия принятия и ответственности (ACT — Acceptance and Commitment Therapy)

 

ACT базируется на предположении, что основу проблем большинства клиентов представляет эмпирическое избегание, которое включает избегание мыслей, чувств, ощущений и других внутренних событий. Избегание может иметь смысл в отношении материального мира (некого действия, которое вызывает тревогу).

 

В ACT попытка контролировать внутренние переживания рассматривается как проблема, а не как решение. Таким образом, стратегии контроля внутреннего опыта только усугубляют проблемы, а не решают их.

 

Желаемый результат АСТ терапии —это увеличение психологической гибкости, которая предоставляет человеку возможность сохранять или изменять поведение для достижения лично значимых целей и результатов.

 

Во многих терапевтических подходах отталкиваются от предположения, что проблема заключается в так называемых негативных мыслях и чувствах, например тревожности, депрессии, навязчивых идеях, от которых необходимо избавиться. В ACT избавление от этих нежелательных мыслей и чувств не считается главной целью терапии. Скорее попытки избежать этих нежелательных внутренних событий признаются дисфункциональным поведением в рамках стратегии избегания. Подобное поведение может не позволить человеку достичь желаемого жизненного опыта. В модели ACT сложные мысли и чувства —это неизбежная часть жизни, а не проблема, от которой необходимо срочно избавиться. Как бы нам этого не хотелось жизнь не бывает без боли. Попытки избежать ее скорее усиливают боль, а не устраняют ее (Хейс, 2006).

 

Критерий результативности в ACT —это “успешная работа”, т.е. цель работы ACT — сделать поведение клиента успешным в соответствии с его личными ценностями и желаемыми итоговыми результатами с учетом личных обстоятельств и предшествующего опыта. Вместо снижения тревожности как единственного желаемого результата в ACT делается акцент на изменении отношения клиента к тревожности для того, чтобы его стратегии поведения стали более функциональными в контексте тех ситуаций, когда избегание или блокирование тревожности приводит к нежелательным последствиям (Хейс., 1999).

 

 

Экзистенциальная психотерапия

 

Экзистенциальная психология придерживается точки зрения, согласно которой люди несут значительную долю ответственности за то, какие они есть.

Существованию отдается предпочтение перед сущностью, рост и перемены считаются более важными, чем устойчивые и неподвижные характеристики, процесс имеет преимущество перед результатом.

 

Человек, с точки зрения Ролло Мэя – ключевой фигуры экзистенциальной психологии, живет настоящим, для него актуально в первую очередь то, что происходит здесь и сейчас.

 

В этой единственной подлинной реальности человек формирует себя сам и ответствен за то, кем он в конечном счете становится. Работы Мэя отличаются простотой и глубиной основных положений, культивирующих здоровый прагматизм и рациональность в поведении конкретного индивида.

 

Задумываясь о коренных отличиях между психически здоровым, полноценным человеком и больным, Мэй пришел к следующим выводам. Многим людям, полагал он, недостает храбрости встретиться лицом к лицу со своей судьбой.

 

Попытки избежать подобного столкновения приводят к тому, что они жертвуют большей частью своей свободы и пытаются уйти от ответственности, заявляя об изначальной несвободе своих действий. Не желая делать выбор, они теряют способность видеть себя такими, какие они есть на самом деле, и проникаются чувством собственной незначительности и отчужденности от мира.

 

Здоровые же люди, напротив, бросают вызов своей судьбе, ценят и оберегают свою свободу и живут подлинной жизнью, честной по отношению к себе и другим. Они осознают неизбежность смерти, но им хватает смелости жить в настоящем.

 

Возможно, Мэй так и остался бы одним из тысяч никому не известных психотерапевтов, но с ним произошло то самое переворачивающее жизнь экзистенциальное событие, о каких писал Жан Поль Сартр. Еще до получения докторской степени Мэй пережил самое глубокое потрясение своей жизни.

Когда ему было всего тридцать с небольшим, он перенес туберкулез и провел три года в санатории в Саранаке, на севере штата Нью-Йорк.

Никаких действенных методов лечения туберкулеза в то время не существовало, и в течение полутора лет Мэй не знал, суждено ли ему выжить.

Сознание полной невозможности противостоять тяжелой болезни, страх смерти, томительное ожидание ежемесячного рентгеновского обследования, всякий раз означающего либо приговор, либо продление ожидания — все это медленно подтачивало волю, усыпляло инстинкт борьбы за существование.

Поняв, что все эти, казалось бы, вполне естественные психические реакции вредят организму не меньше физических мучений, Мэй начал развивать в себе взгляд на болезнь как на часть своего бытия в данный период времени. Он понял, что беспомощная и пассивная позиция способствует развитию болезни.

Оглядываясь вокруг, Мэй видел, что больные, которые смирились со своим положением, угасали на глазах, тогда как те, что боролись, обычно выздоравливали. Именно на основании собственного опыта борьбы с недугом Мэй делает вывод о необходимости активного вмешательства личности в «порядок вещей» и свою собственную судьбу.

 

В процессе экзистенциальной терапии психологи обращаются к личности пациента и к ее уникальным свойствам. Они должны установить доверительные человеческие отношения с клиентом и с их помощью привести человека к лучшему пониманию себя и к более полному раскрытию его собственного мира.

Это может значить, что клиента надо будет вызвать на «поединок» с собственной судьбой, что он будет испытывать отчаяние, тревогу и чувство вины. Но это также означает, что должна состояться человеческая встреча один на один, в которой оба, терапевт и клиент, являются личностями, а не объектами.

 

«В этом взаимодействии я должен быть способен в некотором смысле ощутить тоже, что ощущает пациент. Моя работа терапевта должна быть открытой его внутреннему миру» (Мэй, 1967). Мэй считал, что человеческие отношения сами по себе целительны и что их преобразующее воздействие не зависит от того, что говорит терапевт, и от того, каких взглядов он придерживается.

 

 

Клиент-центрированная психотерапия

 

Карл Роджерс оказал значительное влияние как на психологию и психиатрию, так и на образование. Он создал клиент-центрированную терапию, был инициатором создания групп встреч, одним из основателей гуманистической психологии.

Основополагающим во всех трудах Роджерса является утверждение, что человек, наблюдая и оценивая свой собственный опыт, познает самого себя.

При этом жизненный опыт человека является неотъемлемой частью его «я» и лучше всего может быть известен только ему самому.

 

Большую часть своей профессиональной карьеры Роджерс работал практикующим психотерапевтом. Его теория личности основана на опыте и интегрирована из его терапевтических методов и идей. Его подход основывался на стремлении человека к росту, здоровью и приспособленности.

 

Терапия служила одним из способов освобождения личности и восстановления ее нормального развития. Терапия опирается, скорее, на чувства, нежели на интеллект и касается в основном непосредственной жизненной ситуации, а не прошлого.

В конце своей жизни Роджерс рассматривал взаимоотношения терапевта и пациента как переживания роста личности. Первоначально Роджерс пользовался словом клиент, а позднее словом человек, вместо традиционного термина пациент. Считается, что пациент — это больной человек, нуждающийся в помощи тренированных профессионалов, тогда как клиенту требуется оказать услугу, которую он сам себе оказать не может. Клиенты, несмотря на то что у них могут быть проблемы, рассматриваются как люди, потенциально способные понять свою собственную ситуацию. Равенство отношений подразумевает центрированную на личности модель, отсутствующую в отношениях - доктор—пациент.

 

Терапия помогает человеку разобраться в собственных проблемах с минимумом постороннего вмешательства.

Роджерс определил психотерапию как «высвобождение уже существующей способности у потенциально компетентной личности, а не манипуляцию эксперта с более или менее пассивным человеком».

Такая терапия называется центрированной на личности, потому что в ней необходимо активное участие человека, движущегося в определенном направлении.

«Человек обладает внутренней, по крайней мере, латентной способностью осознавать те факторы своей жизни, которые причинили ему боль или явились причиной несчастья. Он может перестроиться так, чтобы преодолеть их» (Роджерс, 1952).

Ключи к выздоровлению находятся у клиента, но все же терапевт, помимо профессиональных навыков, должен обладать рядом личных качеств, которые помогут клиенту научиться пользоваться этими ключами.

«Эти силы будут эффективны, если терапевт сможет установить с клиентом достаточно теплые отношения принятия и понимания» (Роджерс, 1952).

Под пониманием Роджерс подразумевал «желание и способность понять мысли, чувства и внутренние противоречия клиента с его точки зрения; это способность смотреть на все глазами клиента, учитывая его опыт». Для того чтобы работать с клиентами, терапевт должен быть аутентичным и искренним. Терапевт должен избегать того, чтобы играть роль — особенно роль терапевта, — когда он беседует с клиентом.